Дымный наркотик из Омана: почему вокруг Amouage Interlude Woman не утихают споры
В парфюмерной среде о продукции дома из Султаната Оман говорят либо с восхищением, либо с осторожностью. Но когда речь заходит о женской версии Interlude, равнодушных не остается вовсе. Это композиция-противоречие, созданная парфюмером Карин Винчон-Спенер в 2012 году, которую до сих пор активно обсуждают на тематических форумах и в частных парфюмерных клубах.
Главное, о чем предупреждают опытные ценители бренда: этот флакон категорически нельзя покупать вслепую или оценивать с блоттера. Первое мгновение после нанесения способен выдержать не каждый. Старт обрушивается густой, почти осязаемой волной горечи, в которой сплелись подсушенная бессмертником трава, едкий смолистый дым и терпкий бергамот. На этом этапе многие новички совершают ошибку и бегут смывать парфюм, лишая себя самого интересного.
Магия начинается примерно через полчаса, когда плотная дымовая завеса рассеивается. На коже разворачивается удивительный контраст. Появляется сочная, слегка засахаренная кислинка киви и спелой грецкой ореховой кожуры, утопающая в сладковатом смолистом бальзаме. Это не привычная парфюмерная сладость, а сложная, пряная композиция, где орехово-фруктовые оттенки постоянно соперничают с сухим ладаном, гудроном и качественной выделенной кожей. В базе звучание становится мягче, трансформируясь в теплое облако из ванили, сантола, агарового дерева и амбры, сохраняя при этом характерный дымный подтон.
Стойкость запредельная - композиция впивается в ткань до нескольких стирок, а на сухой коже уверенно держится более суток. Шлейф густой, объемный и заполоняющий пространство, поэтому дозировка требует аптекарской точности: одного микропшика более чем достаточно для целого дня.
Этот парфюм точно не подойдет любителям нежных акварельных цветов или легких ароматов. Это монументальное, темное и очень эгоистичное произведение, созданное для прохладной осени, сырого ноября и кожаной куртки. Оно требует определенной смелости и настроения, но именно за эту бескомпромиссность его так ценят верные поклонники султанского дома.